Университет эмоций, в котором я учусь вместе с сыном

С того дня я поняла: начинать нужно с себя

«Когда началась пандемия, мы с сыном оказались в изоляции от родных и близких.  Меня охватила сильная тревога и не отпускала вплоть до переезда к родным в Россию, где я почувствовала себя более-менее в безопасности. Я жила тогда в тихом стрессе, просто не особо это признавая.

Помню, я тогда только начала путь саморазвития в этот тревожный период. Однажды, у сына случилась истерика. Это была уже не первая эмоциональная встряска. В  какой-то момент я не выдержала и начала сильно тормошить его, чтобы привести в чувства. В ход пошло и  эмоциональное  давление  голосом. 

Я испугалась. Будучи родителем, я должна была его как-то успокоить. А я наоборот слилась с ним в этом водовороте эмоций и перестала контролировать процесс. У нас буквально произошла схватка, и он сразу захотел отразить мне мои же действия. Меня накрыло коктейлем из неприятных чувств. Там было бессилие в моменте, стыд и вина за мимолетную потерю контроля над ситуацией, страх, что я могу в такое состояние провалиться снова и как-то навредить своему ребенку. 

В тот момент я хотела выровнять поведение своего ребенка. Я поняла:  мое внутреннее состояние влияет на него. Но я еще не приобрела достаточно навыков, чтобы действовать лучше. Было ясно одно: методы тогда окружавших меня авторитетных взрослых, нам не подходят». 

Когда стало ясно: мое состояние — его среда

«С того момента я стала анализировать свои реакции и находить причинно- следственные связи моего внутреннего состояния и поведения сына.
Больше всего было тревожно за будущее, которое рисовало мне беспокойное сознание. Реплики окружающих взрослых наводили еще больше страха: «Во что же вырастет мое чадо?!». Также неприятным было осознавать то, что я не держу все под контролем и мой авторитет не на должном уровне. Внутреннее раздражение ввиду всего этого, не могло не появиться. Тело постоянно было в напряжении, сложно было расслабиться.

Конфликты меня сильно истощали, потому что я в моменте пыталась донести ребенку основы морали, которые он не слышал ввиду наплыва эмоций. Это можно сравнить с выдерживанием натиска, где боишься дать отпор, а остановить не можешь. Я могла обессилить на полдня, уйти в самокопание и поиски решений. Сын же, наоборот будто напитывался этим выбросом энергии, его состояние становилось эмоционально неустойчивым, тревожным и более агрессивным». 

Разбор своих автоматизмов

«Наши конфликты проходили по одному похожему сценарию. Сначала я пытаюсь выдерживать его эмоций и физический натиск. После включаю тон голоса, чтобы держать ситуацию под контролем. Все завершается эмоциональным срывом. Мы проговариваем всю ситуацию. Это порой доводит до слез.

Откуда эти реакции? Откуда переняла эти модели? Не один раз задавалась этим вопросом, но с детства не могу вспомнить точных картин, как на меня повышали голос.

Я проделала большую работу над собой, чтобы начать видеть те цепляющие меня «крючки». Сейчас могу сказать, что я меньше на них реагирую или вовсе уже нет. Чаще это были ситуации, где я чувствую со стороны сына неуважение важных для меня принципов и правил. В этом всем сложнее всего было признать, что ребенок отражает мои же состояние и реакции. Это сложно увидеть, а потом еще и признать».

Практика: как мы учились регулировать себя

«Изначально я пыталась научить сына экологично выводить негатив наружу через дыхание, воду, обозначение чувств, физические действия и дистанцирование, но после безуспешных попыток и сопротивления перестала. Поняла, что могу работать с собой, раз не могу влиять на сына. Начала сама себя выравнивать через дыхание, проговаривание того, что чувствую, уход на время.

В моменты острых эмоций и накала, важная задача взрослого мочь совладать, в первую очередь, с собой. Когда я чувствую, что закипаю, представляю образ сына в сладком маленьком возрасте. В моменте это напоминает мне, кто в ситуации взрослый, а кто нуждается в любви и поддержке. Также внутренний счет совместно с дыханием дает хороший эффект. Это помогает выиграть минуты для возвращения в себя. Конечно, провалы случаются. Мы все живые люди и не можем быть постоянно на пике ресурса и осознанности, но теперь я себя не извожу и не катастрофизирую реальность. Когда эмоции находят выход, разбираем в спокойном состоянии ситуацию и делаем выводы.

Сын видит ежедневно, что я постоянно развиваюсь. Были ситуации, когда я признавала, что на момент конфликта я не знала, как действовать правильно. После всегда находила решение и старалась внедрить в наши отношения.

В моменты ошибок, которые, все-таки, у меня случаются, я прошу прощения у сына за свою реакцию. В первый раз это было очень не просто. С одной стороны, я знала: он примет мои извинения, и, скорее всего, мой пример учит его быть открытым к такой практике. А с другой стороны, внутри был страх, что потом это будет использовано против меня, как напоминание о моем провале в роли родителя». 

Изменения в ребенке

«Для меня первыми результатом моего сына было, когда он начал редко, но проговаривать свои чувства, пытался отвлечься на что-то свое, начал уходить сам или просил не «трогать» его после острой ситуации. В отдельные моменты сын использует ритуал со сковородкой, которую придумал сам еще давно и использует, чтобы накал страстей окончательно добить смехом и выйти на мировую. Он теперь быстрее возвращается к диалогу. Чем более я устойчива и могу сместить фокус с ссоры на что-то важное для нас, тем быстрее мы выходим из конфликта.

Реакции, по-прежнему, заряженные, но заканчиваются конфликты быстрее. Сын не боится проявлять все свои чувства, знает, что они будут поняты и приняты. Объятия помогают зафиксировать это принятие на телесном уровне. Несколько раз, когда грустила и плакала, было очень тепло, когда сын просто без слов подошел и сидел, обнимая меня». 

Самое трудное

«Конечно, сложности все еще остаются. И мы учимся. Мне сложнее всего с грубостью, которая имеет место во время конфликтов. Хочется конечно, чтобы неприятных моментов совсем не было, но сейчас это воспринимается больше, как точки роста.

Я знаю, что, если у меня появится запрос на решение какой-то задачи, то обязательно появится информация или люди, которые подскажут пути выхода из кризиса. В этих точках я стараюсь максимально себя поддержать. Своевременно выгружаю эмоции, проговариваю или прописываю волнующее, не коплю напряжение или недовольство. Гуляю и даю телу физическую нагрузку по мере возможности, радую себя тем, что дает мне ресурс. Изучаю тему детско-родительских отношений». 

Постоянно учимся друг об друга

«Если оглянуться назад, я понимаю, что стала более зрелым родителем. Во мне больше принятия, эмпатии, устойчивости к выдерживанию состояния моего ребенка, меньше страха показать свою уязвимость и чувствительность. Больше доверия себе и веры в правильно выбранный курс развития в воспитании сына, меньше тревог по поводу того, что считают другие. Во мне больше знаний, а значит и спокойствия.

В моем “студенчестве по эмоциональному развитию” сын научил меня не бояться проявлять свои эмоции, не делить их на хорошие и плохие. Научил искать и находить информацию, чтобы проходить совместные «уроки» экологично и разумно.

Важное открытие, которое я сделала для себя:
“Каждая мама будет проходить определенные уроки с каждым из своих детей, в зависимости от тех "слабых мест", которые она у себя еще не усилила и в чем еще не раскрылась. Поэтому мы растем друг об друга, и если именно сейчас кому-то очень сложно с детьми, а воспитание, в принципе, не бывает легким, то это тоже важный этап роста через какой-то кризис. И важно продолжать личные исследования, не останавливаться в развитии себя, потому что интуиция и вера матери уникальны, а сила способна на невозможное”.

Сейчас как раз работаю с этим на своих консультациях. Помогаю мамам лучше познать себя. Дорогие мамы, если мы спокойны, то ребенок будет здоров психически и физически».